Что публикуем?

хотела...


Я стих хочу нарисовать
Маленькой кистью на полотне
Темно синие буквы нарисовать
На быть может белом окне
Картины ведь пишут художники
А я стих нарисую рукой
Пусть они правил заложники
А я пусть новатор земной
Не прописью я нарисую
Абстрактно брошу в пустоту
Всем остальным я позже растолкую
Где именно искать им красоту
В углу красивые ровные буквы
Потеряна почти вся акварель
Ты увидишь рисунок, коли друг мне
А если не видишь, то просто поверь
Не понимаешь такого искусства?
Считаешь картину бредом?
Тогда не понять тебе этого чувства
Когда эмоции за солнцем следом
А я стих нарисовать хотела…
быть может на холсте.
И вскоре я об этом пожалела
Поняв, что здесь ценители не те.
RikBerno в блоге «Песочница»

Чёрный чай(проза)


Сильный пронизывающий взгляд, чистые глубокие глаза. Я помню его таким. У него была говорящая походка, и говорила она о его свободе и независимости. Во время разговора, всегда смотрит в глаза, да так,
что тебе становится не комфортно, неудобно перед ним. Было ощущение, что он роется в тебе в этот момент, читает тебя, как книгу, содержание которой, не имеет ни загадок, не интригующих моментов. Знал я его довольно мало,
но всегда восхищался этим человеком, ведь в нём жила свобода и сильная воля. Мне казалось, что он быстрее умрёт, чем станет зависимым от кого или чего- либо, будь то работа, друзья или даже любовь. Он всегда говорил" я сам", и, действительно, делал всё сам, не прося ни у кого помощи, а если предлагали, то он отказывался, отговариваясь тем, что ему
совестно нагружать кого-то своими проблемами. На самом деле он просто любил быть один.

В нем была Его правда, свой стержень. Такая правда — редкость. В нынешнее время все кого- то пародируют, копируют, кого-то строят из себя, а он был настоящий. Эту правду в себе искал и я, но, видать, она слишком глубоко. Всю свою жизнь я кого-то строил из себя, чтобы не казаться белой вороной. Белых ворон не любят: их либо бьют, либо обходят стороной, боясь задеть. Да, я знал, что я другой. Часто смеялся вместе со всеми, хотя мне было не смешно. Всё потому что в отличие от моего знакомого я боялся одиночества. Я гулял в разных компаниях. Разных по мышлению, по образу жизни, и вёл себя в каждой компании по- разному. Нет, не по- своему, а по-разному. Теперь, когда я пытаюсь найти свою правду, я начинаю теряться между своих же образов, которые когда-то придумал. Однажды, когда среди шумного
веселья в кругу очередных друзей я смеялся и дурачился, подошла знакомая девушка и сказала: «Странный ты: смеёшься, а глаза грустные. Почему?» Затем отвернулась и пошла дальше развлекаться, не придав
своему вопросу значения, а я на какой-то момент потерялся. Мне иногда попадаются люди, которые видят, что я — это всего
лишь образ, но та девочка была первой, и если у меня спрашивают, какой я настоящий, то молчу, надеюсь услышать подсказку на этот вопрос от спрашивающего.

Мы не виделись год. И вот я встретил его в кафе. Он сидел за столиком, попивая чай. Просто чай — без сахара, лимона или десерта, а чай этот был чернее самого крепкого кофе. Признаться, когда я увидел его — обрадовался.
Этот человек меня вдохновляет, и было бы странно, если бы я не хотел побыть со своим кумиром лишнюю минуту. Я заказал себя кофе и подсел к нему… За всё время мы обменялись тремя предложениями и через четверть часа разошлись. Это был другой человек. В его глаза я так и не сумел заглянуть, а что украдкой увидел, показалось мне потухшим, обычным, обыденным. Было ощущение, что он прятался и боялся: боялся, что я
случайно прочту его, как когда-то он читал меня. Даже его походка говорила уже не о свободе, а о том, будто он постоянно повторял про себя:«Не надо, не трогайте, я сам, я всё сделаю сам, только не трогайте меня».
Я вышел из кафе, закурил сигарету и застыл.
Всегда знал, что жизнь ломает людей, но не думал что таких.
С той минуты я возненавидел его.
TaPavlenko в блоге «Песочница»

Мне говорить не хочется сейчас...


Мне говорить не хочется сейчас.
И я уже не та.
Исчез мираж и вот уже как час
Все с чистого листа.

И чистый лист лежит передо мной,
И ждет, что напишу.
А я его спокойной чистотой
Дышу и не дышу.

И в голове уж пара новых строк.
И может даже мысль.
А я все жду, когда придет мой слог
И мой тот самый смысл.

И не хочу растрачивать слова,
Плодить черновики.
Хочу в себе почувствовать сперва
Уверенность руки.

Я напишу, конечно, напишу,
Все с чистого листа.
Я нынче так по-новому дышу.
По-новому чиста.

Стихи и творения


Стихи и фотографии, автор Анна Горвиц
elegency в блоге «Песочница»

Семейные святые вечера


Семейные святые вечера,
За целый день нет времени дороже,
Когда придет вечерняя пора,
И обгоняя тысячу прохожих,

Я к вам спешу, за праздничным столом
Сидят мои родные вместе рядом,
И сразу задышал уютный дом,
И больше ничего ему не надо.

Здесь любят, понимают, всегда ждут,
Не за заслуги, не за достиженья,
Смеются, плачут, иногда поют,
И не имеет большего значенья

Ничто на свете, когда есть семья,
Когда в ней так тепло и в снег, и в стужу,
Семейные святые вечера,
Благословляют нас на день грядущий.

Ягель


Этот взгляд словно дикий шершавистый ягель,
Осушённый колодец, бесконечный потоп.
Ты играешь, а я над тобой рею стягом,
Удивлённый художник леденящих трущоб.
Жизнь свою соберу по ничтожным крупицам,
Если быть совсем честной, то мне их нужно две.
Заходи навсегда, ведь не сможешь проститься,
Тихий взломщик паролей в моей голове.

Делай себя другим


Два наших солнца,
Как две стороны медали.
В девять проснёмся,
Вспомним, что опоздали.
Снова забудем
Тех, кто предал вчера.
Новые люди
В памяти до утра.
Новые песни,
Старые тексты в пыли,
Мы неизвестны.
И ни к чему Дали
Картины.
Мы уязвимы,
Словно цветы, ранимы.
Нас так легко разбить
(Как хрусталь),
Достаточно не любить,
Снять февраль
(Как квартиру) весной,
Перевязать тесьмой
Голос внутренний
В шёпот утренний,
Чтобы молчал.
Лучшее из начал -
Твоя иллюзия.
Краткая, но диффузия
Между пустыми
Нами
Делает нас живыми,
Как камень,
В котором трава проросла -
В нас нет ни капли зла,
Когда любим,
Когда будим
Кого-то в восемь
И дарим осень
На краю ладони
Или преданность на перроне.

Остановиться
Никогда не поздно.
Пронзиться
Искренностью серьёзно,
Чтобы прочувствовать
Настоящность всего живого,
Чтобы сопутствовать
Жизни новой,
А не мурыжить старую
У бара и
Не пытаться вернуть
Выгоревшую суть.

Всё, что прошло давно,
Забудь, клацнув пальцами,
Выпей, пойди в кино,
Займись танцами.

Делай себя другим,
Не стой на месте
В огне.
Выйди, поговори
(И спой им песню,
Как мне).

01.11.15, Одесса
Оксана Козина

хулиганское


Написал акварелью пять букв
Зацепил любопытство прохожих.
Увидал изумленье, испуг…
Разноцветных homo sapiens-рожу.

Marshruti


Мальчик, зачем тебе это все, ненужное, как пятое колесо шара воздушного стремящегося в ничто через все. Позвони по второму номеру и расскажи, что видел из окна автобуса миражи. Что автобус шёл прямо к тебе домой, а не как обычно до центра и по прямой. Что ты, как всегда, обещал зайти, но устал и забыл, се ля ви на Дняпры. Мальчик, зачем тебе это все?

МОЛИТВА


Бремя не даёт
уснуть.

Жизнь — краткий миг
Морщинами означен лик.
Трость в углу,
Смердение — в пару.

В безмолвии — уста,
Сердце — дрянная пустота.
Или распутицы решений
Распутника проблем.

Твердить молитву посему
Стойкими губами — не могу!
Смятён не дьяволом
Не дьяволидой духа.

Я так непримиримо сокрушён,
Как-то просто пронзён,
Словно больным и ржавым копиём.

Знаю, что сказать уж наизусть.
Я с искренностью — в грусть.
С небом говорить боюсь …

Суждения во мне:
“Начну — и полегчает…
Всё коряво … ну и пусть!
Потому как, Богу молюсь.”

Но уста, словно пылким углём обожжены
-Вслух не говорю!
Очи кровными слезами ослеплены
-Глазами не говорю!
Разум развалился в запинания…
-Мыслями не говорю!
Совесть нечиста — У неба стою в чувствах препинания.
-Даже душой не говорю!

Молюсь, ну что ж, пустыми жестами,
В зрачках безмолвный страх храня,
Могу лишь четырьмя:

-Припадаю на колени,
-За волосы на силу трепля.
-На лунный свет стеклом смотря,
-В конец: разрушаюсь на постель лежмя.

Осознать проникновенность к нам,
Понимание Бога к несказанным словам —
Это спокойствие к невидимым дарам.

Но! На коленях — синяки,
Клоки волос в руке — вновь не нужны!

Знамя чистоты — свет луны
Покидает,
Когда рассветный озноб.
Не впервь —
Ложусь в постель,
Как в гроб.

ВОЙНА


Война разбила и ушла,
Забрав детей, оставив двери без петель.
Война живых людей взяла,
А взамен о них портрет и память отдала.

Бои миров — затихли.
Но склока и обман — в сердца проникли.
Проникли в кровь идеи единоличника.

Отскандалив, выбив собственность и кров,
Забыли злобу
Ополчённого военновестника,
И дохлый страх
В глазах одноплеменника.

А война пришла, не уходя…
Проворнее оказалась человека-простака.
Убрав из виду оружие огнестрельное,
Оставила взамен воинственное население.

Яд — брата равнодушного,
Поверхностно-воздушного,
Уничтожает безучастно медленно,
Но в одиночестве души — убьёт уверенно!
VICTOROVSKIY в блоге «Песочница»

ЛЮБОПЫТНЫЙ СЛУЧАЙ


Лирично-сатирическая новелла

Понимание нравственного
у каждого своё,
А понятие нравственности — одно

I.

Накрапывает дождик. Едва поздний вечер. Возвращаясь с гостеприимного вечера, я подхожу к ездовой дороге. Дождь, обманщик, так и не разродившись в ливень, закончился, не успев начаться. А как желаем был прохладный дождичёк! Но…
На мощёной площадке видится мне необыкновенное создание: светло-русая голова, лёгкий, спокойный стан. Она сидит прямо, изумлённо на скамье, подле небывало подвижной дороги.
Я думаю:
“Зачем она здесь? Посему как поза её выдаёт, что не экипажа ожидает… Я же подошёл на сие место, дабы вернуться восвояси”.
Недолго подумав, я решаюсь сесть около неё, попробовать её взгляд. Расстояние сокращается меж нами до близкого; она поспешно поворачивает голову навстречу, быстро смотрит мне в глаза и тут же, опуская вниз миндалевидные очи, нежно подсаживается. Стоит сознаться, я тронут этаким срочным доверием ко мне, но всё же несколько непривычным для меня.

Незнакомка приближается плавно, выдержано и трепетно. Как же сладок ввечеру прохладный час! Я ощущаю её тепло, доверие оной очаровывает меня. Но по отношению к ней я без ласок, без прикоснувшихся рук. А она, не ожидая взаимности, кладёт на меня голову. Ею выдаётся счастье, удовольствие от нашей неожиданной встречи.

Тогда я спрашиваю её:
-Как же зовут тебя, милая? Кто ты, откуда здесь… у дороги?

Она в свою очередь лишь молчит и ничего не отвечает.
Ветерок развевает мои волосы, накидка треплется теплотой. Желанное самостояние погоды окутывает негою как меня, так и трепетно припавшею ко мне. Я пытаюсь заглянуть ещё в её очи, мне слишком хочется надолго их запомнить.
читать дальше
VICTOROVSKIY в блоге «Песочница»

АМБИВАЛЕНТНОСТЬ


В память поэтессе

Проницательному, искусному перу
ненависть окружающих — наркотик, и
непонимание оных — дурманящий допинг


Буквы — прах,
Чернила — кровь.
Сны из междометий,
Рукописи — из столетий.

Произведения
Вырождают сомнения;
Пишется — за полночь,
Вливая в скулы гонимую болезнь — напрочь
В прочитанную тьму — за ночь.

Охрип — читать.
Устал — кричать.
Изнывал, чтобы писать,
Выпивал, дабы не спать.

О, любовь — ты мука,
Тебе антонимична скука.
Ненависть — прозаичная сага.
Зато на голове шляпа — в цветах мака.

Жизни испытанье
Знается, как дни-отмиранье.
Шли ему —
Своему бытью
Благословенье,
Одевая маковое украшенье.

...
О чём же поют соловьи?
О скорой жаре
Или о чистой любви?

За окном последний день весны.
Значит — трепету сердец
Приходит конец?

Вслед — летние дни.
Это — время страстности повес?
О чём они?
Молви, скворец…

Или ж вёсны — майское зачатье,
А лето — любви долгоденствующей — формированье?
...
Я безумный,
Но всё ж разумный.
Я вроде мир созерцаю,
Но здесь же засыпаю.

Цветаевой — душою развиваются.
Цветаевой — краткие поэты прикрываются.
Марина — вдохновение стихотворцам,
Марина — депрессивный мрак эгоистам-дуракам.

Поэзия её — суха, резка,
И всё ж лирична и весьма точна.
Её стихи — личная судьба,
А для многих — созвучная душа.

Она — кричала,
Она — вещала.
Человек ревёт сначала,
Потом вдыхает: Полегчало!

Альфа — душевная сила,
А уж Омега — поющая лира.
Льёшь чернила — строчишь,
Отпускаешь перо — молчишь,
Вопишь,
Над лесом — не паришь.

Излагаюсь в стансах.
Собираю в танцах,
В танцах двойного бытия,
Зерно обычного события
Найдя,
Стихосложенье проведя,
Создаю его почти с нуля.

За минуты упоённого покоя
Сочинишь творенье кое-какое.
И без сна ранние часы
Войдут в историю приятно памятной весны.
Но перевернув медаль за успешные произведенья,
Вспомнишь горечь проклятого духорасположенья.

Стихи — тревога,
Стихи — скульптура.
Поэзия — свобода,
Поэзия — культура.

Лира — бальзам
Жаждущей душе.
Муза — покорным
Пишущей руке.

Ваниль
Воспоминает быль.
Если много, долго ванилин,
То обращает дивный образ —
В памятную гниль.
Словно спутав сладостный эфир,
Положил в уста зловонный гуталин.
...
В уме — радушие,
На уме — равнодушие.

«Чтобы выжить — одень бронежилет, — посоветовал когда-то дед. — А чтобы просто жить,
Предубеждения — сними,
Отношение к проблеме — измени.
Обрати — поношение
В допустимое мнение».
...
— Не умничай, стихоплёт!
Не ищи в критичности — оплот!
Чернотой людей живёт писака,
Как будто человек — собака!

-Не унижай, читатель!
Не додумывай меж строчек, критик-искатель!
Пороками людей живёт писатель,
Чтоб оправдать и
Удостоив чести, признать: Читатель!

МОЛИТВА


Бремя не даёт
уснуть.


Жизнь — краткий миг
Морщинами означен лик.
Трость в углу,
Смердение — в пару.

В безмолвии — уста,
Сердце — дрянная пустота.
Или распутицы решений
Распутника проблем.

Твердить молитву посему
Стойкими губами — не могу!
Смятён не дьяволом
Не дьяволидой духа.

Я так непримиримо сокрушён,
Как-то просто пронзён,
Словно больным и ржавым копиём.

Знаю, что сказать уж наизусть.
Я с искренностью — в грусть.
С небом говорить боюсь …

Суждения во мне:
“Начну — и полегчает…
Всё коряво … ну и пусть!
Потому как, Богу молюсь.”

Но уста, словно пылким углём обожжены
-Вслух не говорю!
Очи кровными слезами ослеплены
-Глазами не говорю!
Разум развалился в запинания…
-Мыслями не говорю!
Совесть нечиста — У неба стою в чувствах препинания.
-Даже душой не говорю!

Молюсь, ну что ж, пустыми жестами,
В зрачках безмолвный страх храня,
Могу лишь четырьмя:

-Припадаю на колени,
-За волосы на силу трепля.
-На лунный свет стеклом смотря,
-В конец: разрушаюсь на постель лежмя.
...
Осознать проникновенность к нам,
Понимание Бога к несказанным словам —
Это спокойствие к невидимым дарам.

Но! На коленях — синяки,
Клоки волос в руке — вновь не нужны!

Знамя чистоты — свет луны
Покидает,
Когда рассветный озноб.
Не впервь —
Ложусь в постель,
Как в гроб.